 |
Отдых в Крыму
Крым, все-таки, сказочная страна. Здесь, как в апокрифической Греции, все есть: и степи, и горы, и леса заповедные, и море. Вернее, целых два, если не считать гнилую затоку Сиваш третьим крымским морем
 |
|
|
|
 |
|
Украина - КУПИТЬ ПУТЕВКУ можно в офисе продаж, по адресу:
|
|
|
|
|
|
|
 |
|
|
|
 |
По степям мы катались, по лесам бродили, по горам лазили... в море, конечно, купались, да и на байдарке, было дело, вдоль берега хаживали со стоянки в диком месте к цивилизованным местам за продуктами и вином, – но это все было как-то не то. Хотелось настоящего морского приключения. Такого, чтобы как в пиратских романах. И желательно – под парусами. Бриг или фрегат в наше технологичное время раздобыть непросто, а вот яхту – пожалуйста. Были бы деньги
Орлянка
Почему яхта? Да потому, что все мы в детстве зачитывались 'Островом сокровищ' и 'Одиссеей капитана Блада', не говоря уж о 'Наследнике из Калькутты', и очень хотелось ощутить на своей шкуре, каково это: в открытом море под парусом. Яхт-клубов в Крыму немало. И потому наши мнения, откуда куда следует плыть, разделились самым радикальным образом: я предлагал из Севастополя, Саша Иванов твердо настаивал на Ялте. Подкинули монетку – выпал Севастополь. А находились мы в ту пору аж в Феодосии. Долгие сборы – лишние хлопоты, и, покидав вещи в машину, мы помчались в город русской морской славы. Там у нас был сведущий (как кстати!) в яхтах знакомый-приятель-коллега.
Почти в традициях романов, встреча состоялась в таверне... ну, в кафе на набережной. Поглощая рапанов, жаренных с луком, мы узнали от приятеля, что яхту лучше брать в Балаклаве: там и сговориться проще, и клуб вроде как повнушительнее. Благо до Балаклавы двадцать минут неспешной езды на машине. 'Окей', – сказали мы и, завершив трапезу, поспешили в Балаклаву.
Клуб
Яхтинг – довольно респектабельное занятие, и нас бы сильно удивило, если бы Балаклавский яхт-клуб выглядел бы, скажем, подобием лодочной станции на подмосковном пруду. Разумеется, это было не так. Все, что должно быть покрашено, – было покрашено, включая массивные кнехты; все, что должно сиять, – сияло, да еще как, особенно рында (это колокол такой, если кто не знает). Кругом чистота и порядок, вежливые люди – красота!
Мы изложили свои немудреные романтические желания и спросили, не могли бы многоуважаемые сотрудники марины (это так называется яхт-клуб, когда в нем много всяких сервисов) посодействовать нам в их осуществлении? Ответ был утвердительный, но с одной оговоркой: путешествие начнется завтра утром, прямо вот сейчас выйти в море никак не получится по той простой причине, что яхты уже там. Мы отнеслись к ситуации с пониманием, в уныние впадать не стали и, чтобы притушить последние поползновения разочарований, наняли небольшой катерок для прогулки по Балаклавской бухте и ее морским окрестностям.
На катере
Команда маленького, но гордого катера 'Алания' (порт приписки – Балаклава, а отнюдь не Владикавказ) состояла из двух человек: улыбчивого шкипера дяди Толи и матроса Сергея. Дядя Толя, бывший подводник, взял на себя управление судном, а младшему по званию досталась задача развлекать нас рассказами о бухте, ее истории, о кораблях и всем, о чем мы только могли его спросить. Спрашивали мы редко, слушая подробный рассказ и вовсю глазея по сторонам через видоискатели фотокамер. Между делом Сергей поведал нам, что название города Балаклава – турецкое, переводится как 'гнездо рыб', и намекнул, что на набережной полно заведений, где потчуют отлично приготовленной рыбой, которая утром еще вполне безмятежно плавала в морских глубинах (намек мы поняли и по возвращению на берег поели отличной камбалы).
Балаклава
Долгое время 'рыбье гнездо' было закрыто для посторонних: здесь гнездились железные рыбки, субмарины Черноморского флота тогда еще Советского Союза. Разумеется, все внимание военных было сконцентрировано на вверенной им матчасти, и за городом мало кто следил, отчего он пришел в основательный упадок. На дом, в котором некогда жил великий писатель земли русской Александр Куприн, ныне без слез не взглянешь; генуэзская крепость Чембало, возвышающаяся над городом, сильно отличается от Солдайи, что в Судаке, тем, что никто ее никогда не реставрировал, и теперь это руины. Красивые и романтичные, правда. В скале по правому борту зияют две здоровенные дыры: некогда здесь, прямо в скале, был завод по ремонту подводных лодок. Настали лихие годины, военные из Балаклавы ушли, а завод растащили по винтику. Но вернемся к морю.
Море волнуется раз
Стоило выйти из бухты, как 'Алания' запрыгала на нешуточных волнах (в бухте волнения нет вовсе). Я вцепился в леер (или как там на судах называются перила), и принялся прислушиваться к собственному организму на предмет морской болезни. Вроде ничего, вестибулярный аппарат работает нормально, можно продолжить осмотр.
Мы, переваливаясь на волнах, как утка на суше, потихоньку подошли к мысу Айя. С суши я его уже видел, даже совершал там нешуточные пешие прогулки. Вид с моря не разочаровал нисколько: красивейшие скалы, замечательные леса, а с помощью телеобъектива при наличии желания прекрасно видно очаровательных нудисток на галечном пляже. Налюбовавшись различными проявлениями красоты, мы легли на обратный курс. Море волнуется два
И вот оно, событие мечтаний: настоящее плавание на настоящей яхте. Едва вышли из бухты, отключили двигатель, и настала тишина. Это просто фантастика какая-то: яхта ощутимо движется вперед, и при этом – абсолютно тихо, лишь плеск воды да другие незначительные звуки. Яхта оказалась несколько крупнее давешней скорлупки, и волнение моря ощущалось слабее, можно было расслабиться. Я сидел на корме и наслаждался целой гаммой ощущений и чувств. Сашка балдел на носу. Фотоаппараты остались в кофрах – сейчас мы исключительно отдыхали, смакуя свои детские восторги в не детском, в общем-то, возрасте.
Прошли мыс Сарыч – самую южную точку Крыма. За ним показался мыс Форос, затем сам поселок, и я до рези в глазах вглядывался в сплошное зеленое пятно – мой самый любимый в Крыму парк.
Я совершенно перестал замечать время. Происходившее со мной и вокруг описать довольно сложно: в основном, это чистые эмоции и сменяющиеся настроения, это все сложно выразить словами. Помню, механически отмечал, мимо чего она, то есть яхта наша, проплывает: Форос... Понизовка... Симеиз... Алупка... Сашка беседовал о чем-то со шкипером, тот, как и полагается, курил трубку; иногда до меня долетал аромат хорошего вишневого табака.
А рассказывал наш капитан вещи преинтереснейшие, и касались они истории мореплавания в здешних водах. Начиная от древних греков, которые, собственно, и основали изрядное количество крымских городов, в том числе и Ялту, и Севастополь, то есть Херсонес Таврический. И про хитрых венецианцев и генуэзцев средневековья, и про злобных турок, и про жадных англичан... Английское судно 'Черный принц', затонувшее во время Крымской кампании 1855 года с кучей золота на борту, кстати, до сих пор не нашли... Там было еще что-то про отчаянных местных пиратов, я не все расслышал – но не сомневаюсь, что любой крымский шкипер с готовностью поведает вам эти морские истории гораздо лучше меня.
Вот и Ялта, то есть, если я правильно помню крыско-греческую легенду, – Берег. Постояв немного на рейде, ложимся на обратный курс. Сказка подходит к концу, пора переворачивать красивую, но уже прочитанную страницу.
|
 |
