 |
12 французских городов или бессонная поездка. Часть3
Окончание
 |
|
|
|
 |
|
Франция - КУПИТЬ ПУТЕВКУ можно в офисе продаж, по адресу:
|
|
|
|
|
|
|
 |
|
|
|
 |
9. Гонки по Парижу
С утра у нашей группы планировалась обзорная автобусно-пешеходная экскурсия по городу, затем – посещение парфюмерной фабрики 'Фрагонар', оттуда – поездка в Версаль, а вечером – пробежка по Лувру (а иначе выделенные два часа времени на него и не назовешь), после которой Татьяна Леонидовна хотела устроить поездку на автобусе по вечернему Парижу перед заездом в отель.
В Лувре я уже была, и выделенного времени на его посещение не хватило ни в прошлый раз, и также угрожало быть недостаточным на продолжение осмотра его экспозиции сейчас. В Версаль я тоже ездила и успела осмотреть, как его потрясающий дворец, так и бесконечно обширные, но, как мне показалось, довольно пустые, сады с почти постоянно неработающими фонтанами. От парфюмерных фабрик и прочих массовых посещений 'мест развода на деньги туристов' меня воротило всегда. К тому же я абсолютно не переношу резкие запахи, особенно когда их сразу слишком много.
Поэтому из обширной организованной программы дня, я решила лишь посетить утреннюю обзорную экскурсию, вспомнив все значимые места Парижа и послушав рассказ о них. Экскурсовод нам досталась неплохая и информацию по традиционному маршруту: собор Инвалидов – смотровая площадка на площади Шайо с видом на Эйфелеву башню и Марсово поле, Латинский квартал с Сорбонной и остров Ситэ с Нотр-Дамом, мы получили исчерпывающую.
У фабрики духов 'Фрагонар', я распрощалась с группой и отправилась в самостоятельное плавание по Парижу. Компанию мне решила составить Марина Алексеевна, также не в первый раз посещающая этот славный город.
Благо, фабрика ароматов находилась в центре города: неподалеку от Гранд-Опера, поэтому первоначальная точка маршрута была определена заранее. В здание Оперы Гарнье я мечтала попасть еще в прошлый свой визит в Париж, упорно пытаясь запечатлеть его великолепное внутреннее убранство, пользуясь 'зумом' моей видеокамеры, направленным в открытые светящиеся окна театра. Из-за позднего времени тогда туристов в него уже не пускали, а народ стекался в театр на спектакль. Теперь же мы были полны решимости пройтись по его этажам. И наша мечта осуществилась, хотя и за немалую стоимость в 7 евро. Перед нами во всей красе предстали утопающие в золоте люстры, скульптуры, фонари, небольшой круглый зал с бархатными сидениями и знаменитый плафон, расписанный Марком Шагалом. Мы бродили по роскошным лестницам и этажам Оперы, мечтая оказаться здесь на спектакле.
Внутри театра к нам присоединились еще две туристки из нашей группы, также невоодушевленные экскурсией на 'Фрагонар' и убивающие время до отправления в Версаль.
По театру можно было гулять еще долго, но наш ждали другие достопримечательности Парижа и мы отправились им навстречу.
От Оперы Гарнье мы прошли к церкви Мадлен, а оттуда вышли на площадь Конкорд с его живописными фонтанами, лично мне почему-то напоминающими нашу 'Дружбу народов' на ВДНХ. На другой стороне площади виднелось здание Национального собрания французского Парламента, украшенное символикой с цифрой '2012' в ожидании, что Олимпиада данного года пройдет именно во Франции. Потом мы завернули на Елисейские поля, которые лично для меня представляются довольно обычной и мало чем примечательной широкой улицей с дорогими магазинами и кафе (и чего все так ими восхищаются!) с единственной целью подойти к Елисейскому дворцу.
Естественно к нему нас не пустили доблестные стражи местного порядка, что-то пытаясь объяснить по-французски Марине Алексеевне. Сам дворец был спрятан от глаз любопытствующих туристов за огромными массивными чугунными воротами и буйной растительностью сада. Так что сфотографировать это место пребывания французских властей не было никакой возможности.
Разочарованные мы отправились мимо двух великолепных зданий Большого и Малого дворца, в которых расположены национальные музеи и выставки на мост русского царя Александра под порядковым номером III.
Оттуда мы прошли к Эспланаде Инвалидов с великолепным Собором, возле которого уже останавливались сегодня на утренней экскурсии.
Мне очень хотелось попасть к Сорбонне и осмотреть Люксембургский сад, но Марина Алексеевна сомневалась в правильности такого маршрута, поскольку на следующий день мы планировали пойти на экскурсию по Латинскому кварталу, которая безусловно включала посещение этих объектов. Но мне хотелось осмотреть их без спешки. У Марины Алексеевны не было иных вариантов прогулки и она сдалась.
Довольно бодро, несмотря на значительное расстояние по карте, мы дошагали до Люксембургского сада. Сначала он не показался нам таким уж великолепным и был представлен заурядным парком отдыха с огромным количеством волейбольных и теннисных площадок, каруселей и детских горок. На лавочках под его тенистыми деревьями отдыхали пенсионеры, а по дорожкам сада прогуливали собак, а также водили понурых пони и осликов с одинаково грустными во всех странах и во все времена глазами. Мы, устав от забега по Парижу и вдоволь нажарившись на его ярком солнышке, тоже не преминули немножко отдохнуть на одной из лавочек. Затем мы пересекли весь сад и вышли, наконец, к его центральной аллее со скульптурой Дианы-охотницы, центральным фонтаном и прекрасным дворцом, утопающим в цветах.
Отсюда открывался шикарный вид на Пантеон, фонтан Марии Медичи, а с другой стороны на горизонте зловеще чернела уродливая современная башня Монпарнаса.
Осмотрев Пантеон, мы обнаружили рядом маленькую церквушку Святого Итьена с очень красивой росписью внутри, нависающими балкончиками и великолепным органом, при нас играющим что-то до боли знакомое.
Пройдя мимо зданий Сорбонны, я, наконец, обнаружила то, что так давно, но ненавязчиво искала: маленький супермаркет. Воодушевившись такой находкой, набрала там хлеба, ветчины, йогуртов, вареных яиц и чего-то еще, прикидывая в уме, во сколько мне это все обойдется, зная французские, мягко говоря, не слишком дешевые цены. Каково же было мое удивление, когда на выходе с меня взяли чуть больше четырех евро.
Видимо, как и во всех странах мира, чтобы купить продукты подешевле нужно сворачивать с туристически оживленных мест на более тихие улочки в супермаркеты, где отовариваются местные жители.
Дальше мы вышли на набережную, где торговали многочисленными акварельными картинами и платками парижской тематики. Последние мы с Мариной Алексеевной приобрели в подарок своим друзьям, родственникам и коллегам по работе.
Еще раз в спокойной прогулочной обстановке мы осмотрели Нотр-Дам, правда вот подняться на его смотровую площадку так и не смогли, испугала огромная очередь.
Оттуда мы прошли к Дворцу правосудия, осмотрели поближе Консьержери, а вот в старейшую церковь Сен-Шапель попасть не смогли, она уже была закрыта, о чем очень сокрушалась Марина Алексеевна.
Затем мы прошли к Лувру по пути снимая еще какие-то достопримечательные объекты, подобно городским административным зданиям, церквям и башенкам непонятного нам назначения. Погуляв по дворикам Лувра и который раз запечатлев здание музея на фоне арки Карузель и стеклянного входа-пирамидки, я оставила Марину Алексеевну на лавочке, а сама отправилась прогуляться по саду Тюильри, который моя напарница смотреть не захотела из-за его скромного обличия. Садик действительно оказался малопримечательным: ровненько подстриженные кустики, бронзовые памятники, малое количество скульптур и огромные клубы пыли, поднимающиеся с песчаных дорожек парижскими ветрами, препровождаемые в лица и глаза гуляющих. Представлял интерес лишь центральный фонтан, в котором одинаково увлеченный стар и млад за 3 евро пускал деревянные кораблики с разноцветными парусами, направляя их курс большими палками. Подобное времяпровождения у фонтанов мы уже наблюдали несколько часов назад в Люксембургском саду. Мне, разумеется, хотелось приобщиться к столь увлекательному занятию, но я не посчитала хорошим тоном оставлять надолго одну Марину Алексеевну.
Поэтому, забрав ее с лавочки, мы пошли к Дворцу Пале-Рояль, откуда в девять вечера нас должен был забрать автобус, чтобы совершить вечерний объезд столицы Франции и затем доставить изможденную Парижем группу в отель.
Пале-Рояль лично для меня достопримечателен своими незавершенными колоннами, обрубленными на разной высоте и раскрашенными в черно-белую полоску. Раскинувшийся рядом садик нас ничем не вдохновил.
До автобуса еще оставалось время, и Марина Алексеевна предложила пробежаться к Вандомской площади, что мы и сделали.
Честно говоря, еще утром, когда Марина Алексеевна согласилась составить мне компанию для прогулки по Парижу, я, разумно оценивая нашу разницу в возрасте и соответственно (как я думала) в физических возможностях, рассуждала, что, если моя попутчица устанет, можно будет разделиться на каком-то этапе прогулки, оставив ее в каком-нибудь садике или музее. Теперь же я была просто поражена героизмом и неиссякаемой энергией этой туристической женщины! Даже, когда у меня уже практически не ходили ноги и я могла плюнуть на посещение какого-нибудь объекта, не заворачивая к нему, моя попутчица рвалась в бой и корила меня тем, что километраж до него не такой уж и большой и для бешеной собаки такой крюк вовсе не велик, за что я ей чрезвычайно признательна.
Когда же к месту встречи у Пале-Рояля стали подтягиваться туристы нашей группы, некоторые ехидно спрашивали у Марины Алексеевны: 'Не замучила ли она молодое поколение?'
При этом 'молодое поколение' в этот самый момент в изнеможении прохлаждалось в тени раскидистого дерева в ожидании автобуса, который должен был повозить уставшее тело по ночному Парижу.
Вечерний Париж был великолепен. На холме Шайо, как и утром, нас выпустили, чтобы сфотографировать теперь уже вид вечернего города и сверкающую башню Эйфеля.
Затем часть наших туристов во главе с Татьяной Леонидовной была выброшена возле кабаре Муллен-Руж для просмотра вечернего представления почти за 90 евро.
Меня в Муллен-Руж не тянуло ни в прошлый раз, не потянуло и в этот. Причем смущала даже не цена, хотя на мой взгляд на эту сумму в Париже можно было гораздо лучше отдохнуть в других местах (только представьте – это же почти 11 поездок на кораблике по Сене!), сколько сомнительность содержания сего действа: ну не люблю я кабаре, мюзиклы и прочую шумную феерию, преподносимую со сцены.
Когда вечером, безумно уставшая, но довольная, в номере я показала по карте наш маршрут Татьяне, она ужаснулась его протяженностью и тоже восхитилась героизмом Марины Алексеевны, без особого труда его выдержавшей.
Но как всегда, человеку свойственно не радоваться содеянному, а жалеть об упущенном, поэтому я немного взгрустнула о непосещенных объектах Парижа.
Так, совсем недалеко от Собора Инвалидов мне только сейчас удалось узреть на карте Дворец Юнеско, который ни раз показывал в своих 'Непутевых заметках' Дмитрий Крылов, разбудив во мне желание увидеть его воочию. В очередной раз мне не удалось дойти до уменьшенной копии американской статуи свободы (точнее – это в Америке стоит увеличенная копия французской), расположенной на островке Сены, но довольно далековато от туристических маршрутов.
Не осуществилась моя мечта посетить Центр Помпиду, а также Музей Д'Орсэ с экспозицией импрессионистов и так любимого мною Моне. От визита в последний отпугнул длинный хвост очереди. Да и время на музеи в ущерб осмотру города терять не хотелось.
На следующий день прогулка по указанным местам мне совсем не грозила, поскольку программа дня была абсолютно забита многочисленными экскурсиями.
10. По Парижу и окрестностям организованно.
На утро мы поехали в Фонтенбло.
Это самое Фонтенбло многие сравнивают с Версалем и обычно такое сравнение не в пользу последнего. Лично мне кажется, что эти загородные резиденции настолько разные, что их просто нельзя сравнивать.
Это все равно, что пытаться найти общие черты у радостно-фонтанирующего яркого Петергофа и немного мрачного, величественного, утопающего в лесах Павловска, что под Питером. Где лучше? Мне приятно и то, и другое место, но по-своему и под разное настроение.
Вот для меня Версаль (именно по ощущениям, а не по каким-то архитектурно-художественным признакам) – это Петергоф. Фонтаны, прудики, скульптуры, прячущиеся в зелени ровно подстриженных кустиков дворцовые строения, и, конечно, роскошный центральный дворец. Резиденция 'Короля Солнца' – Людовика XIV и вправду вся какая-то солнечная, и дворец такой же светлый, будто построенный исключительно для увеселительных мероприятий и танцев короля. Одна галерея Зеркал чего стоит!
А вот Фонтенбло, служивший при том же Людовике XIV исключительно охотничьей резиденцией, и затем заново обставленный при Наполеоне I, это скорее Павловск. В его садиках с озерами, к берегам которых причалены лодки, павлинами, скамеечками хорошо побродить с философскими мыслями, творческим вдохновением или просто почитать книжку на берегу пруда. И хотя к дворцу примыкают несколько садиков, в том числе украшенный интересным фонтаном с Дианой-охотницей в окружении легавых собак живописный сад Дианы, я давно уже мечтая уйти от толп туристов и спокойно прогуляться по какому-нибудь лесочку, направилась в Английский сад.
Чем отличается классический французский садик от английского? Если простым обывательским языком: то во французском садике все ровно подстрижено, лужайки расчерчены, он весь такой геометрически правильный до безобразия, а вот английский напротив – заросший, потрепанный, по принципу: что выросло, то выросло. Садик в английском стиле более естественен и создает иллюзию уголка дикой природы без вмешательства рук человека.
Конечно, у английского и французского варианта садиков еще много отличий, и меня наверняка осудят за такое их примитивное сравнение, но это мое скромное видение их разности.
Убранство Дворца в Фонтенбло мне тоже очень понравилось, особенно запомнилась роскошная капелла св.Троицы и тарелочная галерея, в картинках на посуде рассказывающая всю историю Фонтенбло.
Из Фонтенбло мы направились на Русское кладбище Сен-Женевьев-де-Буа, поклониться покоившимся там нашим соотечественникам.
Деникинские и врангелевские белогвардейцы, эмигрировавшая интеллигенция 20-30-х годов, невозвращенцы после окончания Второй мировой войны, диссиденты и не соглашатели 60-х годов представляют на русском французском кладбище три волны эмиграции с нашей Родины.
Меня здесь интересовали прежде всего Александр Галич и Андрей Тарковский, творчество которых я очень уважаю.
У Александра Галича оказалось очень скромное надгробие с выгравированным на нем его профилем. На кресте у Андрея Тарковского была высечена надпись: 'Человеку, который увидел ангела…'
Видимо, и впрямь, чтобы снимать такие сильные фильмы, начиная с 'Иваново детства', 'Андрея Рублева' и заканчивая 'Солярисом' и нашумевшим 'Жертвоприношением', нужно суметь увидеть ангела еще при жизни.
Еще запомнилась могила Рудольфа Нуреева, как известно, умершего от СПИДа, надгробие которой выполнено в виде роскошного, яркого, восточного покрывала и без креста, естественно…
К пяти часам вечера мы вернулись в Париж и возле Люксембургского сада были отпущены на свободное время в ожидании нашего гида Владимира, который должен был провести для нас экскурсию по Латинскому кварталу.
Надо сказать, что Владимир для многих туристов фигура значимая, прямо-таки звезда парижских экскурсий. На форуме 'Туртранс-Вояжа' ему посвящены многостраничные темы, в него влюбляются молоденькие девушки, пишущие о нем целые главы в своих отчетах о поездках (мне не раз доводилась читать такие), им восхищаются, и лишь некоторые, вопреки первым, его недолюбливают и критикуют.
Но из всего этого понятно, что Владимир человек далеко незаурядный. Надо сказать, я очень осторожно отношусь к таким раскрученным 'кумирам', у меня сразу включается защитная реакция: такая поголовная любовь не может не вызывать сомнений в этом стадном чувстве. Поэтому я готовилась к предстоящей встрече с Владимиром с одной стороны, с интересом, но с другой, практически будучи уверенной, что мне он вряд ли понравится.
С пятнадцатиминутным опозданием к Люксембургскому саду явился молодой человек нордической внешности – этакий блондинистый крепыш. Приехал он к месту экскурсии на велосипеде. Сначала довольно сложно было воспринимать его речь с некоторым акцентом.
Но надо отдать ему должное, чтобы про него не писалось и не говорилось, слушали туристы его очень внимательно, его рассказ перемежался шутками и байками, вопросами к нам, глупым, и замечательным знанием историй и традиции как Франции, так и России.
Владимиром он был исключительно для русских туристов. На самом деле у него, такого многонационального, оказалось два имени – Бенджамин (американское) и Базиль (французское).
И хотя Базиль более сродни нашему Василию, Владимиру почему-то не захотелось называться этим, по его мнению, 'кошачьим именем' и он стал Владимиром.
Владимир сильно критиковал Сорбонну и говорил, что имя ее лишь сильно раскручено с давних времен, и на самом деле в последние годы этот университет слишком испортился и качество предоставляемых там знаний оставляет желать лучшего. Конечно, там осталось несколько сильных школ, в том числе одну из которых заканчивал он сам. Гид рассказал, что на вступительных экзаменах туда нужно было сдавать два иностранных языка (одним из них во владимировом случае, конечно, был русский), а также 8 часов писать трактат (сочинение по нашему) на всякие философские темы. Владимиру досталась тема: 'Является ли черное цветом?' Мы потом в автобусе очень долго обсуждали, кто бы что написал по этому поводу. Владимир сказал, что начал сочинение с одного еврейского анекдота.
'– Скажи, Сара, черное – это цвет?
– Конечно, Мойша.
– А белое – это цвет?
– Ну, разумеется!
– Вот видишь, Изя, я продал тебе цветной телевизор'. ?
В целом же во многие школы Сорбонны сейчас не нужно сдавать никакие экзамены, подавай документы – и ты принят!
Во Франции даже поговорка такая есть: 'если никуда не приняли, иди в Сорбонну'.
Владимир провел нас маршрутом, который мы вчера успешно освоили с Мариной Алексеевной: Люксембургский сад, Пантеон, церковь Святого Итьена. Остановившись возле полуразрушенных бань, он рассказал нам как ездил в Россию, где по его словам 'очень много пьют'. Сначала он был на праздновании российского студенческого 'Татьяниного дня' (во Франции нет подобного дня студентов) с друзьями из МГИМО. 'Лучше бы я умер маленький', – так он прокомментировал его отмечание.
По материалам: "www.ayda.ru"
|
 |
