 |
Эльзас: ни дня без праздника
Под Рождество в каждой эльзасской семье выпекают пряничные домики. Стены и крышу делают из имбирных пряников, в качестве черепицы кладут миндаль, для разных украшений используют орехи, крендели, мармелад и карамель
 |
|
|
|
 |
|
Франция - КУПИТЬ ПУТЕВКУ можно в офисе продаж, по адресу:
|
|
|
|
|
|
|
 |
|
|
|
 |
Но самое удивительное, что эльзасцы живут именно в таких домиках. Пряничных! Эти дома - небесно-голубого, или нежно-розового, или изумрудного цвета - украшены коломбажем (на каждой стене добротные, крест-накрест, деревянные балки, это типично эльзасский элемент архитектуры), на черепичной крыше непременно красуется старинный флюгер и рядом - кованая вывеска. Если в доме, к примеру, ресторан, то на вывеске румяный повар в высоком колпаке обязательно держит в руках огромного розового порося. Жители таких домов занимаются тем, что, скажем, выпекают фигурные пряники. Или изготавливают сыр 'мюнстер'. Или, что чаще всего, делают вино из винограда, выращенного на собственном винограднике.
Французские дети считают, что Санта-Клаус живет в Эльзасе. Наверное, им просто хочется, чтобы он жил где-то рядом, а Лапландия - так далеко, что как будто 6ы и неправда. В канун Рождества тысячи семейств со всей страны по традиции отправляются в Эльзас на рождественские базары.
Эльзас на Лапландию не похож - снега зимой здесь гораздо меньше, чем цветов. Оказавшись как-то в Страсбурге, столице Эльзаса, под Рождество, я увидела на газонах цветущие розы, покрытые шапками снега, и тут же, рядом, на мощенных старинным булыжником площадях, стояли мохнатые красотки-ели, украшенные разноцветными шарами, звездами и ангелами. Под елями происходит настоящая сказочная жизнь: вертятся карусели, дети держат в руках огромные леденцы, румяные булочницы в передниках выпекают гофры, прямо с огня подхватывают их и, густо намазав вареньем, протягивают прохожим: 'Bonne annee!' И заезжие французы бродят по улицам, превратившимся в огромный шумный базар, и покупают разную радостную и совершенно бесполезную ерунду. В общем, понятно, почему у них Эльзас считается родиной Рождества. Но Рождеством праздник не ограничивается, праздник и сказку здесь можно встретить в любое время года.
КАК У АНДЕРСЕНА
Самая маленькая французская провинция приютилась на востоке страны, у самой границы с Германией. Эльзас - это всего-то 150 километров дорог. Это красивый буржуазный Страсбург плюс несколько десятков крошечных, в три улицы, средневековых городков и еще, конечно, виноградники. Сквозь виноградники проложена route du vin - 'винная дорога'. Она как-то так хитро вертится и изворачивается, что становится очень длинной и захватывает все, что есть в Эльзасе красивого (а это, в сущности, почти все, что здесь есть). Путешествовать по ней можно хоть два дня, хоть неделю - ни на секунду не заскучаешь. И именно на route du vin меня поджидал первый эльзасский сюрприз.
Была уже поздняя ночь, когда наша машина наконец въехала в Эльзас. Мы петляли по 'винной дороге', сворачивая по указателям, и вдруг - я просто не поверила своим глазам! - прямо передо мной в ночном небе появился замок. Он парил в светящемся облаке довольно высоко над землей, и по ходу движения можно было рассмотреть в мельчайших подробностях несколько его 6ашенок, массивные ворота, зубчатую стену и даже, как мне показалось, мерцающие огоньки в крохотных зарешеченных окнах. Совершенно онемев от такого видения, я даже не попыталась объяснить его себе научно, только успела вспомнить что-то про фата-моргану, и через несколько минут светящийся замок так же загадочно исчез. Растворился в небесах. Как не было.
Наутро все объяснилось.
Наутро из окна своего номера я увидела Вогезы, местные невысокие горы, как заборчик отделяющие Эльзас от всей прочей Франции. Если двигаться по провинции с севера на юг, всегда справа на горизонте будет как 6удто отчерченная черным грифелем неровная, но плавная линия Вогезов. Так вот, в Вогезах полно замков. Окинув горы взглядом при свете дня, не сходя с места можно насчитать штук шесть-семь. Многие заброшены (кстати, говорят, приобрести замок легко, и стоит он тысяч триста евро), некоторые очень даже в хорошем состоянии. По всей видимости, ночное видение как раз и было одним из таких обитаемых и к тому же удачно подсвеченных замков. Он стоит где-то высоко в горах - поэтому и казалось, будто замок парит в небесах.
МЕЖДУ ФРАНЦИЕЙ И ГЕРМАНИЕЙ
Дело было в Рибовилье, этой осенью. Местный винодел Жан Сипп зашел в свой дегустационный магазин и случайно застал нас за распитием его божественного гевюрцтраминера 1997 года. И как-то так, слово за слово, вышло, что он схватил нас за руки, усадил в свой джип и повез вверх по Вогезам показывать свои виноградники. Фамилия Сиппов владеет землями в Рибовилье с XVI века, и, наверное, не один такой Жан Сипп с той же гордостью, что и нынешний, показывал путешественникам свои владения. Мы стояли на вершине красивого холма, и под нами до горизонта, где нес свои воды Рейн, в нежном тумане расстилалась равнина, как будто аккуратно расчесанная гребешком. И - как будто кто-то зачерпывал из гигантской корзины и горстями бросал их на землю - в бесконечных виноградниках то там, то здесь виднелись маленькие городки с обязательным шпилем старинного собора.
А Жан Сипп, срывая и отправляя в рот поздние сладкие виноградины, все спрашивал: 'Ну как?'
Ну как, как... Прекрасно.
Глядя на эту безмятежность, даже сложно се6е представить, что не так давно на этой земле разыгрывались настоящие трагедии. Говорят, чтобы понять Эльзас, нужно знать его прошлое, знать про то, как в течение нескольких веков он был яблоком раздора между Францией и Германией, как переходил из рук в руки и как во времена всех великих войн он выступал буфером между двумя великими странами ('Эльзас и Лотарингия - мир без аннексий и контрибуций!', помните?). Как следствие - сегодня большинство эльзасцев не считает себя ни французами, ни немцами. И города их, в три улицы, называются странными, не разберешь какого происхождения, названиями: Риквир, Ирсинге, Вальдинхофен, Руффах. Кстати, о названиях. Есть тут и такое - Вайль-на-Рейне. Отсюда, говорят, вышли все Вайли, какие есть в мире: и Курт Вайль, и Симона Вайль, и в том числе наш, Петр. Он рассказывал семейную легенду про то, что все русские Вайли произошли от эльзасского солдата-бара6анщика, который в 1812 году с Наполеоном попал в Россию, но в Витебске заболел, отстал от армии, женился на русской да так и остался.
Но всего этого не видно, если смотреть на Эльзас с красивого холма. Если смотреть вот так, с холма, то кажется, можно увидеть саму сущность здешней жизни - такой покойной, такой счастливой, что даже становится как будто не по себе. Начинается какое-то томление, и вообще похоже на влюбленность. Даже не знаю, как бы нам удалось с этим справиться, если бы не дело, с которым мы с Машей приехали в Эльзас.
Маша Салина, моя спутница, несколько лет назад придумала компанию 'Культпоход', чем очень облегчила жизнь тех, кто любит время от времени съездить на премьеру в Ла Скала (или на Цветочную ярмарку в Челси, на Уимблдонский турнир, гонки 'Формулы-1 ', на карнавалы, скачки и прочие культурно-массовые мероприятия). Маше как никому другому известно вот что: ежедневно в мире происходят сотни интереснейших событий. И если, отправляясь в путешествие, полюбопытствовать заранее, всегда можно провести время не только приятно, но и интересно. За этим мы и приехали в Эльзас, ведь здесь, помимо того, что могут зафиксировать географические справочники, есть еще по меньшей мере три сотни 'неучтенных' праздников в год. Их и перечислить-то сложно, зато не сложно застать, попав в Эльзас.
ДОСУГ НА РЕЙНЕ
Список событий одной случайно выбранной эльзасской недели занял три листа. В Москве, склонившись над ним, мы немного поспорили и выбрали несколько, в том числе этнический фестиваль Route Romane и праздник молодого вина в деревне Уэнхайм.
За рамками маршрута остались фестивали улиток, ткачей, суеверий, старинных автомобилей, огней и фейерверков, пива, шукрута (местной еды из капусты с мясом), цыганской музыки и сельдерея. С сельдереем нам, правда, все-таки удалось встретиться - как-то проезжали мимо Кольмара, вдруг увидели какое-то веселье, зашли на огонек и попали на овощную выставку, где из местных огородных трофеев были выложены скульптуры, а всех гостей угощали соком сельдерея. К слову, довольно вкусным. Наши же развлечения были еще изысканнее, чем сок сельдерея.
Обычный день в Эльзасе доверху заполнен бесчисленными дегустациями эльзасского рислинга, сильванера и гевюрцтраминера, восхищенными прогулками по Кольмару и фотоохотой на аистов (белые аисты целыми семьями живут в Эльзасе практически на каждом шпиле). На этом вполне можно было бы остановиться. Остановиться, к примеру, в отеле Chateau d'lsenbourg, где для нас уже приготовлены комнаты. В Эльзасе, как это теперь модно в Европе, тоже немало отелей-замков и отелей-старинных особняков, устроенных где-нибудь в божественно прекрасных местах вдали от городов и людей. В старом замке Изенбург, в тех же комнатах, что теперь мы, когда-то останавливался император Карл Великий (и было это, скажу я вам, в VIII веке!). Сегодня здесь вездесущие немцы готовятся к ужину и сну под трели цикад. Ну а у нас вечерний светский выход, мы отправляемся в кафедральный собор городка Росейма, на концерт таинственного фестиваля Route Romane. Про него в Москве 6ыло известно, что сюда съезжаются культовые исполнители этнической музыки со всего мира, которые поют свои психоделические песни в соборах и монастырях Эльзаса. И честно говоря, я думала, что на такие мероприятия собирается лишь горстка таких же странных слушателей. В дредах или вроде того.
Поэтому, когда при въезде в малюсенький Росейм обнаруживается пробка из шикарных автомобилей и из этих автомобилей выгружаются мужчины в костюмах и дамы на шпильках и в меховых манто, я решаю, что Route Romane просто совпал с приемом у какого-нибудь здешнего мэра. Но интуиция подводит. Вся эта публика съехалась в Росейм послушать немолодую, усталую индианку Аруну Шайрам. Аруна, завернутая в праздничное желтое сари, сидит в алтарной части готического собора и, прикрыв глаза, поет грустные песни своей далекой родины. Когда голос ее теряет силу и музыка, кажется, вот-вот затихнет, песню подхватывает другой голос, мужской, и индийская песня вдруг оборачивается средневековой латынью, монотонным речитативом католического священника. Патер Доминик Вейар - высокий, кудрявый, с тонким профилем - стоит рядом с Аруной на кафедре, и их песни, переплетаясь одна с другой до неузнаваемости, погружают меня в какой-то светлый сон. Мне снятся собаки.
Видимо, те самые собаки, которые встречают нас в каждом ресторане. Каждая из них, помахивая хвостом, проводит нас к столику, усаживает на место и внимательно выслушивает заказ. Официант приносит что-то дымящееся, и все время, что я ужинаю, собака лежит под столом и греет своим пушистым 6оком мою ногу. Время от времени я протягиваю ей под стол, в пустоту, кусочек чего-нибудь, и еда тут же аккуратно исчезает с ладони. Когда мы прощаемся и уходим, собака еще долго стоит в дверях, смотрит на нас и машет хвостом. В Эльзасе собаки живут в каждом ресторане. Эльзасская кухня считается одной из самых вкусных во Франции, а собаки - ее добрые духи. Как и полагается, они всегда похожи на своих хозяев. Огромный белый лабрадор по пятам следует за своим хозяином Патриком Фулграфом, шеф-поваром известного на всю страну кольмарского ресторана 'Красный петух'. У Патрика звезда Michelin, и пес ей вполне соответствует. И фуа гра с хересом им явно удалась.
Вислоухий лохматый дворняга аккомпанирует нашему ужину в ресторанчике крохотного Рикевира громким сопеньем. Такой же лохматый официант время от времени подсаживается к нам поболтать и каждый раз приносит все не то, что заказали: 'Я подумал, вам будет интересно попробовать вот это. Раз вы интересуетесь Эльзасом'. В результате дворняге отходит треть вкуснейшего шукрута (капусту для него квасят в местном вине гевюрцтраминере, а ведь виноград этого сорта нигде в мире, кроме как здесь, не растет, так что могли бы экономить ценный продукт). А про сыр 'мюнстер', запеченный в крошке и травах, я думаю: 'Умру, но съем сама!' Под конец обильнейшего ужина, когда мы просим счет, наш доброжелатель официант говорит: 'Какие глупости! Не надо никакого счета', и выясняется, что он и есть сам шеф ресторана. Вдвоем с дворнягой они провожают нас до машины.
Впереди у нас, до окончания сна, еще с десяток собак и несколько нереально счастливых дней в Эльзасе. Мы пьем молодое вино, танцуем вместе с крестьянами, как будто сошедшими с картинки Анси, - мужчинами в ярко-красных жилетках и женщинами в смешных чепчиках и сабо. Заходим в оплывшую, будто свеча, базилику города Селесты, которую никак нельзя пропустить путешественнику. Мы поднимаемся на Вогезы и бродим в лабиринтах замка О-Кенигсбург, одной из главных достопримечательностей Франции. (Впервые упомянутый в летописях в 1147 году - точь-в-точь как Москва, - замок позднее принадлежал Габсбургам. А в ХХ веке его отреставрировали, как игрушку, и теперь тут подъемные мосты, часовня, тронные залы... Все как прежде, не хватает только Габсбургов.)
Мы слушаем хор виноделов, дающий свой ежегодный концерт в доминиканском монастыре, и встречаемся с Дельфин, помощницей Владимира Спивакова, который каждый июнь проводит в маленьком Кольмаре свой музыкальный фестиваль. Но вот странная вещь: столько всего с нами в Эльзасе случилось, а почему-то все наши новые знакомые, прощаясь, на разные лады повторяют одну и ту же фразу: - Э-э, - говорят они, - да вы ничего не видели у нас в Эльзасе! Приезжайте в другой раз летом (весной, осенью, зимой), вот тогда повеселимся!
По материалам: "cultpohod.ru"
|
 |
